АЗАЕВА Эвелина Шамильевна (г. Оттава, Канада)

Эвелина АЗАЕВА (г. Оттава, Канада)

Номинация «Малая проза»

Подноминация «О жизни и любви»

СЛУЧАЙ НА ДОРОГЕ


Здравствуйте, меня зовут Александр Суханкин, я канадский иммигрант. Приехал в Торонто из Алма-Аты и живу здесь уже семь лет. За это время  я сократил  имя до Алекса, нашел работу по своей компьютерной специальности, купил в кредит дом, и от меня ушла жена. Жена ушла не к мужику, а к бабе. Здесь она вдруг поняла, что любит женщин.
11-летняя Маруська, наша дочь, разумеется, живет со мной. Вот я написал “разумеется”, но на самом деле вовсе и не разумеется. В Канаде однополым парам детей дают воспитывать охотно, с гордостью. Но, к счастью, бывшая супруга с  подругой удовлетворились тем, что моя дочь будет посещать их по выходным. Я бы, конечно, и это запретил, но если я только посмею не пустить Машку к матери, ко мне приедут двое, с конвоем. Оденься, скажут мне, и выходи.
   

И тогда Машку отдадут матери насовсем, поскольку я – нарушитель прав женщины и гомофоб. А ничто в Канаде не является для ее граждан более мерзким. Каждый приехавший должен зарубить себе на носу, что в стране этой уважать он обязан женщин, гомосексуалистов, полисменов и бобров с гусями – символами Канады.
Поэтому каждые выходные я отпускаю Маруську к жене с неописуемым чувством. Во мне кипят ненависть, стыд и страх. Страх, что дочка увидит что-то непотребное, что... в общем, вы понимаете, что в итоге я останусь без внуков. Да и без дочки.
 
И тогда я буду совсем один. Часто думаю об этом. Дочь – единственное, что у меня есть.
А женщины, спросите вы. А женщин у меня нет. Когда
  работал на стройке и ездил на подержанной машине, к женщинам подходить было бесполезно. Сейчас не шарахаются, но теперь шарахаюсь я. Последнее мое знакомство зовут  Ольга, она тоже  иммигрантка. Едем  мы с ней в первую нашу встречу в моей машине, она в солнцезащитных очках. Я ей: “Какие у тебя очки красивые!”. Она: “Хочешь продам? Всего 75 долларов”. И тут же начала мне пропихивать, наряду с очками, фильтры для воды. 

Я даже и не знаю есть ли здесь женщины, в мозгах которых не наступает замыкание, как только они понимают, что я не только сексуальный партнер, но и потенциальный покупатель. А ведь я не уродлив, мне всего 35, и в Алма-Ате я женщинам нравился.
Я уже и не сужу их, канадских женщин – и местных, и иммигранток. Система заглотнула их с каблуками. Однажды случайная знакомая привела меня в пустую квартиру
  и отдалась. Я думал, это любовь. Я трепетал, я чуть не плакал. А она, после всего, спросила, обведя красивыми глазами комнату: “Тебе здесь нравится?” И в ответ на мой  неосмысленный, совершенный в состоянии аффекта кивок, добавила: “Хочешь купить?” 
Оказалось, риэлтор. И это квартира на продажу. Хозяева  -  в Штатах.
Я думал, это любовь, а это был “шоуинг” .

***
Маруська в этом году пошла
  в новую, католическую, школу. Эти школы лучше, и я  обивал пороги, чтобы туда приняли мою дочь. А директора мне в ответ говорили: “Нельзя, вы православные”. А я им указывал на то, что у них учатся дети моих друзей – прихожан Украинской Православной Церкви. А мне отвечали: “Да, потому что украинцы с нами сотрудничают, а русские – нет”. В итоге, через школьное управление Марию все-таки приняли. Одной ее подружкой в классе стала еврейская девочка, а второй – иранка. Но я не стал спрашивать сотрудничают ли раввины и имамы с католиками больше, чем православные.
Раньше Машка училась в обычной госшколе. И у нее были проблемы. Одна, например, возникла после того, как учительница-украинка сказала на уроке: “Все католические страны – богатые. А все православные – бедные”. Маруся сообщила, что Россия до революции была одной из самых богатых стран, да и сейчас снова набирает обороты, даже флаг в Арктике поставила.

Этого не надо было говорить. Оценки у моей Мери упали. А вскоре на  нее вызвали полицию за то, что она якобы сексуально приставала к однокласснице. Это выразилось в том, что девчонки повздорили в туалете, и моя со злости оттянула резинку на трусах у неприятной ей особы и отпустила. Вообще, оттянуть резинку у канадской девочки нетрудно –  стринги у них выглядывают из джинсов. Та пошла к директору и сказала, что Мария пыталась снять с нее трусы. Директор вызвал полицию...
Как нас запугивали полицейские – это не описать.
 
И мы перешли в другую школу. 

***
Это было  в первый школьный день. Марусю
 обещали забрать в школу на специальном автобусе. Она поднялась ни свет ни заря, оделась, и стала ждать пока проснусь я.  Потом торопила, потом побежала впереди меня к перекрестку... Но автобус не пришел. Мы поняли, что надо ехать своим ходом. Машка страшно волновалась – успеем ли? Только мы выехали из своего переулка,  как ко мне сзади пристроилась полицейская машина. Мигает…
- Вы превысили скорость, - сообщила мне похожая на бульдозер полицейская. Она была в бронежилете и темных очках – совсем как в боевиках. – Ваши права!

 Она разглядывала права, а я разглядывал ее в зеркальце заднего вида. Типичная канадская ментура. Коренастая, твердо стоящая на ногах, этакий мустанг. Волосы – светлые, забранные в пучок.  
- Ну когда же нас отпустят? – нервничает Маруська. Я и сам уже тарабаню пальцами по рулю. Опаздываем. 

А  Мустанг пишет и по рации разговаривает. Выйти к ней и попросить отпустить нас быстрее – нельзя. Положено оставаться за рулем, а то могут принять за нападение. И начать стрелять. Случаи уже были. Когда стреляли, скажем, в семнадцатилетнего мальчишку, начавшего вытаскивать руки из карманов. Полицейскому показалось, что тот вынимает оружие, и пацана убили.

- Ну хоть бы по ногам стреляли! – возмущалась тогда жена моего приятеля.
- По ногам нельзя – выживший потом полицейского засудит, потому бьют  наверняка, - объяснял ей муж.
- Ну тогда должны делать контрольный выстрел!
  – смеялся я.

***
- Мне опоздание запишут! – Машка чуть не плачет.
Выхожу из машины, руки держу чуть в стороны, как балерина, чтобы было видно, что в них ничего. Иду к Мустангу. Походка у меня несмелая, а спина - согнутая. Так, наверное, крепостные к барину подходили.
- Можно я отвезу дочь в школу и вернусь? - прошу.
- Езжайте, - отвечает Мустанг. – Встретимся здесь же.
И я отвез Марию в школу.

***
Мустанг меня верно ждала. Она вручила мне “тикет” – бумажку о штрафе. Я не спорил. Потому, что бесполезно. Я хоть и взволнован, но помню, что бобров и полицию надо уважать.
Когда полицейская машина уехала, я посмотрел в “тикет”. Там было написано, что я ехал со скоростью 60 км/час по улице, где положено ехать со скоростью 40 км/час. Это было неправдой. Я ехал по улице, на которой движение – 60 км/час. Название улицы тоже было указано неправильно. Я решил идти в суд и оспаривать штраф.
 
И тут я увидел, что и время, в которое меня остановили, тоже указано неправильно. Там стоит “9:22”, а сейчас еще 8:40. Сообразил, что в суде придется доказывать, на какой именно улице дело было, а доказательств нет, но мне больше поверят, если я докажу, что и время указано неправильно.
Недалеко от моего дома – офис министерства транспорта. Я поехал туда. Должен успеть. Они увидят, что я в 9 часов у них, значит остановить в 9:22 меня никак не могли, значит они могут на штрафной квитанции написать, что я у них нахожусь в 9 утра уже со штрафом. Стало быть, офицер
  написала неправду. А там, где одна неправда, там и две...

 

В офисе министерства транспорта очередь. Я отстоял к окошечку, в котором сидел пузатый, будто надутый воздухом,  блондин моего возраста. 
- Мы таких справок не даем! – сообщил.
- Но если вы подтвердите, что я у вас в девять часов был уже со штрафом, мне легче будет доказать, что и улицу офицер неправильно указала, и скорость. Тут дело не в деньгах, просто зачем обманывать?
- А откуда вы знаете, какое время указано на «тикете»? – нагнулся ко мне Пузырь.- Может, это московское время?
Я застыл.
- Может, это московское время, а может нью-йоркское, - вертелся на стуле служащий.
- По торонтскому времени, - наконец, проронил я изумленно.
 
Он расхохотался.
- Не факт. Платите штраф.
Старичок
  в очереди тоже рассмеялся.
- Это вы мне про московское время, потому, что я русский? – догадался я.
Пузырь смотрел с насмешкой.
- Вам нравится унижать иммигрантов, да? – произнес я громко. Очередь оглянулась на меня, но я уже не видел лиц. Я вышел и направился к своей машине. Лицо мое пылало. Мелькнула мысль об отъезде домой, но дома не было, и я знал, что никуда не поеду. В Алма-Ату не вернешься, русские там, когда я уезжал, в девяностые, были людьми второго сорта, а второго сорта я могу быть и здесь. В Россию ехать? У меня нет гражданства, да и жена не даст разрешения на вывоз ребенка.

***
На пути домой я увидел машину Мустанга. Увидел ее внезапно, потому резко затормозил. Я хотел спросить у нее зачем она написала не ту улицу, не то время, и не ту скорость.
 
Я вышел из машины и направился к офицеру. Я был во власти своей обиды, может быть слишком резко захлопнул дверцу. Заметил, как Мустанг в машине вскинула голову на этот звук.
- Стоять! – скомандовала.
Я остановился и стал задавать ей вопросы с расстояния в три метра. Пытался приблизиться, она не разрешала. И не отвечала.
- Зачем вы написали не ту улицу? – горячился я. – Некому что ли штрафы выписывать? Я превысил, может быть, на пять километров, а вы написали на 20. Зачем? Ну вы же человек, вы же не только офицер. Ну что молчите? Не в деньгах дело! Просто надо же правду писать!
Она молчала и как будто не обращала на меня внимания. Ее глаз за темными очками я не видел. Я не заметил, что кричу и машу руками, и не услышал, как сзади меня остановилась другая полицейская машина.
 
Я продолжал взывать к Мустангу на своем ломаном английском, а  закончил громким по-русски: 
- Как вы мне все, нах..., надоели! И ваши голые парады, и ваша держиморда-полиция, и ваши корыстные бабы со своим маркетингом!
- Ваши документы! – внезапно потребовала Мустанг.
- Будут вам сейчас документы! – крикнул я и побежал к машине. Мне показалось, что сзади кто-то крикнул, но я не оглянулся. Я сел на переднее сиденье и стал рыться в бардачке. Меня трясло. Почему она со мной так? Почему нельзя мне просто хотя бы ответить?! Сердце скакало у меня не в груди, а в горле.
- Стоп! Бросай оружие! – раздалось рядом.
- Какое оружие? – оглянулся я, вынимая из бардачка свой черный бумажник с документами.
- Руки вверх! Не двигаться! – неизвестный мне молодой полисмен стоял в метре от меня со странным прибором в руках. Он тоже был в темных очках. Да что ж они все, как роботы?..
- У меня нет оружия! – крикнул я и тут же вспомнил, что документы не в бумажнике, а во внутреннем кармане куртки, на груди. Я засунул руку в карман, и когда стал вынимать ее, случилось нечто странное, я даже не успел понять что.

***
Внутреннее полицейское расследование показало, что погибший А.Суханкин в день инцидента был оштрафован за превышение скорости и в отместку за это через час разыскал офицера полиции. До этого он обругал служащего министерства транспорта и свидетели из очереди подтвердили, что мужчина выбежал из офиса министерства с пылающим лицом, ругаясь.
 
Г-н Суханкин  нашел офицера полиции Эрин Уайтмор и стал угрожать расправой. Затем он побежал в машину чтобы взять оружие. На требования полицейского наряда, оказавшегося свидетелем сцены, не реагировал. При попытке Суханкина вытащить оружие, офицер  Роберт Уиллис применил к нему Taser – электрошоковый пистолет.
 Случайные прохожие подтвердили, что мужчина кричал на женщину-офицера, а затем побежал к своему автомобилю и стал рыться, будто что-то искал. Бывшая супруга погибшего Ирина Суханкина сообщила, что ее муж принимал таблетки от депрессии, выпивал, и был груб и нетерпим. Он неоднократно на почве гомофобии оскорблял ее и ее гражданского партнера Барбару Миллер. Г-жа Суханкина подтвердила, что у ее супруга было больное сердце.
В машине А.Суханкина обнаружен перочинный нож, который мог бы быть употреблен для убийства.
 Патологоанатомическая экспертиза показала, что у погибшего Суханкина был врожденный порок сердца и организм не вынес удара электрошоком. Внутреннее полицейское расследование показало, что Роберт Уиллис действовал в соответствии с инструкциями, защищая общественную безопасность. 

***
Марусю отдали матери...

 

 

Категория: МАЛАЯ ПРОЗА | Добавил: sprkrim (14.02.2022)
Просмотров: 221
Всего комментариев: 0
avatar