ДАНЬШИНА Елена Ивановна (г. Севастополь, Россия)

Елена ДАНЬШИНА (г. Севастополь, Россия)

Номинация «МАЛАЯ ПРОЗА»

Подноминация «О жизни и любви»

 

ГЛИНТВЕЙН

   

Моя школьная юность пришлась на семидесятые годы уже прошлого века. Благословенное время! Мы были старшеклассниками и жили в лучшей в мире стране, океан жизни лежал перед нами, искушая соблазнами и возможностями.

Учились я и моя подруга Инна хорошо, без троек, школу прогуливали в меру, «засвечивались» в общественной жизни - всяческих КВНах и «Зарницах», без чего получить хорошую характеристику, а значит, и поступить в институт было по тем временам проблематично.

Девчонками мы были продвинутыми: ходили на диковинную тогда йогу, обожали хиппи, в связи с чем зачитывались романом Люси Фор*, мечтали съездить в Катманду и сбегали с уроков на редкие для советского проката американские фильмы. По этому поводу нам постоянно говорили, шёпотом, – и родители, и учителя, - что продвигаемся мы не всегда туда, ох не туда! И читаем мы, дескать, не то: Фета, Булгакова, Северянина, и слушаем не то: Высоцкого, Роллинг Стоунз и Битлов, и вопросы на уроках обществоведения задаем не те!

О главном нашем «грешке», к счастью, никто не знал, - вместе с Инкиным старшим братом Славкой - длинноволосым студентом-второкурсником в широченных клёшах - мы слушали «Голос Америки». Интересовала нас исключительно музыка, но, в ожидании очередного хита, фоном «поглощалось» всё подряд, что вещали вражеские голоса.

Было лето перед выпускным классом – последние школьные каникулы. Накупавшись и поджарившись на полуденном пляже, мы лежали как-то в купальниках на Инкиной тахте, ели крупные прохладные черешни и скучали, изнывая от июльской духоты. Уютно шуршал вентилятор, не принося желанной прохлады, а в радиоле «Ригонда», упиравшейся в пол четырьмя смешными растопыренными ногами, привычно гнусавил вражеский диктор, живописуя что-то из жизни американского шоу-бизнеса.

В приоткрытую дверь просунулась взлохмаченная Славкина голова:

- Что, старухи, полёживаете, сиеста у вас?

- Отстань! – Инка выстрелила в сторону двери черешневой косточкой.

- Скучно, - вздохнула я, лениво потягиваясь. Я знала, что Славка влюблён в меня, и играла с ним. Краем глаза удовлетворенно заметила, как дернулся Славкин кадык, сглатывая, а может быть, заглатывая ещё глубже мой «рыболовный крючок». Инкин брат мне определенно нравился!

Славка боком протиснулся в дверную щель и подсел к «Ригонде», прямо на пол, скрестив по-турецки свои длинные ноги:

- Что слушаем, старухи?

- Как всегда, - отозвалась Инка.

- Что вещают? Битлы или Роллинги были?

- Не-а. – Инка зевнула. – Скучища!

- Есть сухое вино, - сообщил Славка. – «Каберне».

- Ты ещё пива предложи!

- Да его днём с огнем не сыщешь! Курортников же полно.

- Ну и отстань!

Инка перевернулась на плоский, бронзовый от загара живот, и уперлась щеками в кулаки. В комнате повисла тишина, и стал лучше слышен голос из радиолы. Теперь диктор восторженно бубнил об отдыхе звёзд Голливуда на Карибах, где во время морской прогулки на яхте кинодивы пили мартини и глинтвейн. Инка оживилась:

- Славка, а как готовится глинтвейн?

- Я почём знаю. Пьют его, кажется, горячим.

- Может быть, в кулинарии или в энциклопедии написано, как он делается? Хочу глинтвейна!

Инка пулей слетела с тахты. И до вечера мы рылись в книжных шкафах: сначала у Инки, потом у меня, благо, что жили на одной лестничной площадке. Наши поиски увенчались успехом, - нашлась тонюсенькая брошюрка «Коктейли и напитки», в которой был рецепт приготовления глинтвейна: красное сухое вино нагревалось со специями и фруктовым сиропом.

Инка вынесла вердикт:

- «Каберне» у нас уже есть. Завтра с утра будем делать глинтвейн!

         Славка хмыкнул:

- У кого это «у нас»? Это у меня есть. Сегодня мы с друзьями его перед танцами употребим, для настроения.

- Нет! – заорала Инка. – Славочка, миленький, ну, пожалуйста, у твоего Женьки ведь домашнее вино есть, пусть возьмёт. А нам это оставь. Лерка, ну попроси же его! – воззвала ко мне подруга.

Я подняла глаза и в упор посмотрела на Славку. Потом тряхнула головой, поправляя волосы, как это делала Рита Хейворт в одном из старых фильмов. Просохшие после морского купания локоны, скрученные на затылке в мягкий узел, рассыпались и водопадом упали на мои плечи. Острый Славкин кадык заработал без остановки, словно в горле у него застряла черешневая косточка. Я капризно надула губки:

- Ну, Славик, ты разве с нами глинтвейн пить не будешь?

- А на танцы со мной сегодня пойдешь? – решился студент.

- Пойдет, пойдет! – заорала Инка.  

На «совете трёх» было принято решение: завтра с утра находим все недостающие компоненты и готовим заморское питьё.

Из всех существующих специй в советских магазинах продавались только чёрный перец горошком, лавровый лист и ваниль. Перевернув кухонные шкафы и кладовые в наших квартирах, мы добавили к списку корицу и гвоздику.

- Где же взять апельсиновую цедру? – вопрошала Инка, в который раз перечитывая рецепт.

- Отложим питие глинтвейна до зимних каникул, - куражился Славка, - под Новый год как-раз апельсины будут продавать.   

С отсутствием цедры пришлось смириться, - цитрусовые появлялись на советских прилавках строго сезонно - зимой. Но осталась ещё одна недостающая деталь – фруктовый сироп. Мы долго ломали голову, где бы его раздобыть, но не могли ничего придумать. Так прошел второй день под «знаком глинтвейна».

Вечером Славка позвал нас в городской парк на танцы. Июльский вечер был душным и пах вербеной. На танцплощадке играл вокально-инструментальный ансамбль, и было тесно от пар - длинноногие девчонки в мини юбках и парни в клёшах. Мы со Славкой танцевали под «Восточную», и он жарко дышал мне в завиток над ухом. Длинная прядь Славкиных выгоревших на солнце волос касалась моей щеки и пахла морем. От солоноватого морского духа у меня сладко кружилась голова.

После танцев Инка потащила всех пить газированную воду из автомата. Мы пили сладкую и тёплую газировку, подгоняя друг друга, потому что стакан был один на всех. И тут меня осенило: вот оно - решение «сиропной» проблемы! Стакан был беззастенчиво экспроприирован, по всем карманам собраны трёхкопеечные монетки, что позволило нацедить полстакана малинового сиропа. «Добычу» торжественно понесли домой.

- Лерка, ты – гений! – орала подруга, целуя меня в висок. – Хочу глинтвейна!

Только на третий день с начала «глинтвейной эпопеи» нам удалось осуществить задуманное, - вожделенный напиток был приготовлен! Он показался неискушенным девчонкам и студенту-второкурснику божественно вкусным!

Эту давнюю историю я вспомнила прошлой осенью, когда сидела в сумерках в парижском бистро и согревала продутый навылет вечер глинтвейном и жареными каштанами, купленными у смуглого пожилого индуса, продававшего свой горячий товар рядом со входом в Лувр. За окном кружились золотистые листья, затепливались шары фонарей, постепенно разгораясь, играл одинокий аккордеон - «падам-падам-падам»… А мне вдруг привиделись душные июльские сумерки, крохотная кухонька в панельной «хрущевке» и глинтвейн в гранёных стаканах на кухонном столе, покрытом клетчатой клеёнкой. Через распахнутую балконную дверь долетал истошный ор цикад, вплетаясь в мелодию «Yesterday», звучащую из катушечного магнитофона «Маяк»…

Много раз за прошедшие годы я пила глинтвейн - терпкий, пряный, согревающий душу и тело. Но тот, первый, раз запомнился на всю жизнь.

 

 

* Роман Люси Фор «Славные ребята» (1975)  

Категория: МАЛАЯ ПРОЗА | Добавил: sprkrim (29.04.2022)
Просмотров: 82
Всего комментариев: 0
avatar