ЗАЙЦЕВ Николай Петрович (г. Талгар, Казахстан)

Николай ЗАЙЦЕВ (г. Талгар, Казахстан)

Номинация «МАЛАЯ ПРОЗА»

Подноминация «О жизни и любви»                                                      

                  НЕОЖИДАННОСТЬ  В  ОЖИДАНИИ

Учась в девятом классе средней школы, я, вдруг, подружился с девочкой из соседнего класса, за что попал в немилость бойкота женского коллектива своего маленького учебного семейства, которое о чём-то шепталось при моём появлении, но говорить со мной отказывалось. Однако, я не испытывал перед ними никакой вины – не знал, что такое измена и даже не ведал, что коллективный девичий заговор был признанием моей, уже в некотором роде, проявляющейся мужественности и признанием этого качества у девчонок и нежелания делиться мной с другими особями женского пола. Тогда я этого не знал совершенно и близкое отношение полов мне было совсем неизвестно, кроме редких поцелуйчиков и рукопожатий. Но меня очень увлекла эта девочка, из класса параллельного, её цыганские глаза пылали таким искренним чувством симпатии ко мне, что не хотелось задаваться вопросами коллективной влюблённости одноклассниц, а хотелось счастливых содроганий сердца при встречах, наверное, с уже любимой. Дни шли не прерываясь на отдых, напряжение любви нарастало, а тут ещё вплотную подступало весеннее время года, долгая зимняя учебная четверть заканчивалась и всё население школы томилось в ожидании каникул. С моей красавицей мы встречались только на переменках и школьных вечерах, с которых она уходила под приглядом старшей сестры, учившейся на год раньше, так что мне доставались только лучистые взгляды, танцы и нежный любовный шёпот, который, казалось, заглушал громкую музыку, своим волнительным звуком.

Но вот закончены занятия, выставлены оценки успеваемости и отсталости, и школа опустела, но моё воображение удерживало образ девочки ещё и потому, что прощаясь, она, вдруг, пригласила меня к себе домой и назвала день и время, когда будет ждать. В течении дней ожидания встречи, я мысленно всё входил в к ней в дом, а она, улыбаясь, встречала меня за дверьми. Никому из нормальных людей не надобно объяснять, что творилось в моей душе в эти дни вечного, так мне казалось, ожидания свидания.

 И вот этот день наступил и я с охапкой весёлый синих подснежников (благо они уже появились на предгорьях), явился к дому, в котором никогда не бывал физически и нажал на кнопку звонка у калитки. Она сразу же выскочила из дверей, видимо тоже ждала, открыла калитку, схватила меня за руку и утянула в дом. В прихожей с меня сняли пальто, я разулся и прошёл, в полную весеннего света комнату. Потом мы сидели на диване, и я что-то говорил, говорил, а она слушала, опустив личико на букет цветов, мною подаренный и вдыхала их сладкий весенний аромат. После, ничем не запомнившихся разговоров, мы пили чай со сладкими пирожками и снова присели на диван и… и стали самозабвенно целоваться, забыв про школу и про весну на дворе и про всё ненужное другое. В самый разгар этих счастливых действий, когда щёчки милой раскраснелись, а моё тело пронизывала дрожь, моя девочка, вдруг, поднялась и ловким движением сняла платье, обнажив весь восторг девичьего стана, скованного лишь нижним бельём. Я, никогда ещё не видевший такого откровения юной красоты, прикоснувшись к ней, почувствовал неведомый мне запах любви и провалился, будто в царствие Морфея, покуда не разделся сам, а когда почувствовал вхождение себя самого в глубины мною доселе неизведанные…, совсем удалился из жизненного пространства. Какое время пронеслось в обоюдных ласках – неизвестно, но когда мы стыдливо поднялись с ложа любви, стараясь чем-нибудь прикрыться, за окнами уже смеркалось, а ведь приглашение на свидание было получено к обеду. Такая вот выпала мне первая любовь. Потом, уже одетые, умытые и причёсанные, мы снова пили чай, не сводя с друг друга восхищённых глаз.  

Договорившись встретиться на следующий день у кинотеатра, я отправился домой в состоянии полного перерождения в мужчину, довольный своей любовной победой, а, может быть, победой над собой. Я шёл по улице, ничего не замечая вокруг, мурлыкая битловскую песенку о девочке и как-то очень быстро преодолел свой путь, а явившись в дом, наверное, очень счастливым и глупым видом напугал маму так, что она спросила – не заболел ли я? Ответил, что очень устал, отказался от ужина, ушёл в свою комнату и уснул мёртвым сном с желанием приблизить, назначенную на завтра встречу.

Проснулся рано, что-то делал по дому, читал, слушал музыку, но в мыслях уже шёл по дороге к дому любимой, ошибался и возвращался к месту встречи – кинотеатру. Время настало и я, надраив башмаки, выгладив брюки, накинул пальто, но шапку одевать не стал, не желая портить причёску, отправился на свидание, провожаемый навечно растревоженным взглядом мамы. У кинотеатра томился народ и я, обнаружив группу друзей, присоединился к ней и стал ждать. Но вот друзья ушли в кино, а я остался в одиночестве, уже чуть-чуть подмёрзнув в ранних весенних сумерках. Позже, не согласившись с отсутствием любимой, отправился к ней домой, считая, что после вчерашнего события, имею право на вторжение к ней без приглашения. Какая-то неясная уверенность альфа самца появилась во мне, и я подумал, что моя девушка, должна меня понять. Кнопка звонка вызвала весёлое дребезжание оного  где-то на веранде, но быстрого вызова не получилось и во второй  и последующие разы, но я настойчиво жал на вызов, требуя внимания любимой, затаившейся, как мне казалось, среди родных стен. Но дверь открылась в другом доме, стоящем рядом в общем дворе и ко мне вышла её сестра и одним словом обрушила все мои надежды на встречу: «А Наташа уехала». Я сразу поглупел, оторопев от этих слов: «А куда?». «Этого тебе знать не надо. Она  больше не будет с вами учиться, она уехала совсем, к родителям. Они уехали раньше, она оставалась, чтобы закончить третью четверть».  «Но мы договорились встретиться», - взывал я. «Она не хотела тебя расстраивать, поэтому и наврала. Утром она уехала на вокзал», -  поставила точку сестра. «И ничего мне не оставила?", - умолительно спросил я. «Оставила – память о себе и ещё меня, пойдём в дом, холодно, а ты совсем расклеился, ещё заболеешь с горя». Почему я пошёл за ней – не знаю, наверное, почёл все её слова за шутку, и думал, что любимая ждёт меня в доме. Но в другом доме никого не оказалось, я хотел уйти, однако, позволил снять с себя верхнюю одежду и присел на диван, мучаясь мыслью, что совсем не то со мною творится чего желал. Надежда, так звали старшую сестру, вышла ко мне в красивом платье и взяв меня за руку, увела на кухню. Усадив меня на стул, принесла бутылку вина, я её автоматически открыл, налил в бокалы и мы выпили. Зачем всё это происходило, я не понимал, но дрожь разочарования после выпитого алкоголя улеглась и я подумал, что  всё не так уж плохо и нахожусь не в одиночестве, а рядом с красивой девушкой. Мы болтали, забыв о печали, теперь уже сама девушка подливала вина, потом включила музыку и мы что-то танцевали или просто прижимались к друг другу. Всё вокруг утонуло в каком-то дивном кружении наших движений на месте, но в тоже время продвигаясь к чему-то, задуманному кем-то для нас этим вечером. Вдруг, Надежда со словами: «Наконец я дождалась тебя, красавчик», - утянула меня в другую комнату, повалила на кровать и стала раздевать и делать со мною то, чему я не мог сопротивляться.

 Очнулся я поздней ночью, захотелось домой, но Надежда не отпустила, говоря, что ночь долга и всё ещё впереди. Потом мы снова пили вино, целовались и обнимались и даже мысли о моей Натали не возникало. Ушёл я под утро, шатаясь от хмельной радости сознания, что я любим всеми девушками сразу и так будет всегда, всегда-а-а.

                                                                           Талгар, 2021год

 

Подноминация «Для детей и юношества»                                                                                     

МУЖСКОЙ ПОСТУПОК

 

Колька жил на белом свете уже десятый год, но про себя ещё ничего не знал. Нет, он заканчивал третий класс, умел читать и писать, жил в доме с отцом и мамой, ещё была бабушка и старшие сёстры, которые называли его «толстиком», наверное, потому, что он был крупным мальчиком, папа его звал – Колян, а мама и бабушка – Коляша. В школе и дома про него что-то знали, иногда шептались, поглядывая на него, но сам он про себя ничего не знал и потому молчал, когда его спрашивали о каких-то делах, не относящихся к учёбе и дому. Он очень любил читать книги и рисовать, но не знал, зачем это делал, просто нравилось. В своём классе девчонки звали его «жирный» и дружили с шустрыми и стройными пацанами, а когда играли в футбол, Кольку неизменно ставили охранять ворота, и он научился это делать и не мечтал о забитых в ворота противника мячах, а старался спасти от гола свои. Он уже играл за младшую школьную команду, но опять же не понимал – почему берут играть именно его, но сражался самоотверженно, бросался на мяч и даже часто отражал пенальти, но не считал себя великим спортсменом, а только частью команды. Потому, что Колька присутствовал в мире вместе со всеми и не знал о себе почти ничего.

Но, однажды, осенью, когда Колька пришёл учиться уже в четвёртый класс, с ним произошёл случай непредвиденный и никак не объяснимый. Он вышел на большую перемену в школьный двор, отдельный для учащихся младших классов и присел на скамейку, беседую со своим единственным школьным другом – Мишкой. Вдруг, через забор, на автономную детскую территорию, перелез мальчишка-старшеклассник – худосочный, неряшливо одетый, но наглый и начал толкать малышей, тычками и пинками утверждая своё превосходство в силе и возрасте. Девчонки, что весело играли на дорожке в классики его не заметили, но он пошёл именно по этому пути – толкнул одну девочку, ударил другую. По всей площадке уже слышался девичий визг и плач и тогда, неизвестно почему, Колька поднялся, подошёл к хулигану сзади, обхватил его худое тело, поднял и понёс к забору. Старшеклассник что-то орал, пытался вырваться, но хватка мстителя не ослабевала, он поднёс драчуна к месту, откуда тот появился и со всего маху влепил его лицом в крепкий опорный столб дощатого забора. Тот взвыл, упал на колени, вскочил и, обернувшись к удивлённым малолеткам окровавленным лицом, что-то прокричал – типа – я вам ещё покажу, полез на забор, сорвался, но получив ускорение от Кольки мощным футбольным пинком под зад, быстро вскарабкался на верх забора и исчез за ним. Все, видевшие этот смелый Колькин поступок, будто онемели и только друг Мишка, хлопнув его по плечу, сказал: «Ну, ты даёшь, Колян! Он же никому не даёт проходу, а ты ему всю морду расквасил. Молоток!».

 Но Колькин подвиг на этом не закончился, а имел для героя печальные последствия. После уроков его вызвали в учительскую, потому, что драчун пошёл зализывать раны в медпункт и там пожаловался на Кольку, как на агрессора и ему поверили, хотя он учился в седьмом классе и хорошим поведением не отличался. Директор школы долго не разбирался (сработал эффект первенства жалобы), влепил нашему герою двойку по поведению в дневник, с вызовом родителей в школу. Дома состоялся неприятный разговор с родителями, но Колька отмолчался и этим только усугубил незаслуженную вину, хотя раньше не был замечен ни в плохой успеваемости и не слыл забиякой. Так Колька оказался героем в глазах одноклассников, которых защитил, обезвредив хулигана, а у руководства школы и своих родителей – нарушителем дисциплины. Ему сочувствовали в классе, девчонки стали звать его по имени, а пацаны старались с ним дружить.

Но вскоре вся несуразица оценки, в отношении его поступка прояснилась – некоторые учителя видели его действия и, сочтя их благородными, сообщили об этом директору, а девчонки, ходившие лечить свои синяки и ссадины, полученные от драчуна, в медпункт, рассказали о сути этого дела без прикрас. Последовал новый вызов   к директору и когда Колька туда явился, там уже находился его отец. Учителя поглядывали на Кольку с интересом, благородные поступки, описанные во множестве своей действительности в классической литературе, становились редки в нынешней жизни и вызывали в обществе, если не восторг, то общее сочувствие. Колька ничего хорошего от нового вызова на педсовет не ожидал – просто пришёл и всё. Директор долго говорил об ошибке, произошедшей от неведения об виноватых в этом недавнем школьном событии, но теперь всё прояснилось, сказал он и попросил у Кольки прощения за своё скоропалительное решение. Двойка в дневнике была зачёркнута лично директором, с подписью и припиской, что оценка действиям ученика была дана неверно. На прощание директор пожал Кольке руку и назвал действия по защите одноклассников – настоящим мужским поступком. Потом все поблагодарили отца за верное воспитание сына, и они отправились домой.     По дороге   заглянули в книжный магазин и отец купил ему книгу – «Повесть о настоящем человеке», а ещё краски и кисточки для рисования, о которых Колька давно мечтал.

Дома отец рассказал о Колькином подвиге, несколько раз назвал сына мужчиной, чем вызвал интерес в глазах сестёр, которые позже кинулись расспрашивать, как и что происходило на школьном дворе, но Колька уже увлёкся чтением о подвиге Алексея Маресьева и мелкий свой поступок не считал геройством в сравнении с подвигом военного лётчика. Но одно важное значение прошлого события он уяснил навсегда, что он – Колька является мужчиной и это звание, а тем более знание этого земного назначения, даёт ему право совершать только благородные поступки. 

                                                           25.11.2020. Талгар

 

Подноминация «Юмор»                                                                                                                                                        

 

                        ЛОШАДЬ  ПРЖЕВАЛЬСКАЯ

 

Сидели, пили. Что пили? Да всё подряд, ну там, что поднесут очередные прихожане в дом нашего замечательного друга Ивана. Имя-то, какое! За всю Русь ответчик, за весь мир, на всю ширь земную известен, а среди нас, так и вовсе герой – свой дом, жены нет, день и ночь приют для друзей похмельных и прочих. Прочих – это когда не пьём, работаем, созидаем страну и блага обществу. А то как же, иначе нельзя – неровен час сопьёшься, тогда одна дорога к наркологу, а тому совсем невыгодно, чтобы клиент пить бросил, он пуками над тобою помашет, микстуры стакан в твою утробу вольёт, денег у жены твоей срубит и скажет, будто библейский пророк, мол, заклинаю тебя, сын мой, не пить воды огненной, а то алкоголиком станешь. И срок назначит начала и окончания кода своего, на тебя наложенного печатью, ну – на бумаге, опять же для жены отчёт за проделанную над тобой работу. Но существует код генетический, тот всегда выше по званию все искусственных, на все другие кодировки и шифры у него есть отмычка.  Скажет строго – пора и все запреты нипочём станут потому, что также твой пращур поступал, а его ген к тебе перешёл, может быть, через столетия и этот приказ ты должен выполнить, как боевое задание, а за какое время уложиться в работе, тоже из глубины веков подскажут и никакие врачи изменить эту причину запоя не могут и не смогут. Наследие предков дело великое, почётное.  Сказано ведь – почитай отца своего, велят – делай, как они там условились ещё до твоего рождения. Никакого вопроса – быть или не быть – не существует, назначили тебя в жизнь и никуда не денешься, генетика дело серьёзное, против неё не попрёшь. Не зря так долго эту науку запрещали, мол, вредна она, морганистов-вейсманистов долой, нам подчиняйтесь и мы вас в люди выведем. Ан, нет, каждый человек – уже люди и живут они по своему расписанию, а сроки, когда разбрасывать камни, а потом их собирать у каждого индивидуума свои. Какой ген припал к тебе от предков, такой и будешь ты житель и никакая власть и даже жена тебе в этом деле не указ. И сам себе тоже. Поднесут – пьёшь, откажут – завязал. Но разговор не о том, а о лошади. Хотя, наверное, и у лошади свои задания на её земную жизнь. Всякая тварь на земле своё дело имеет, Господь всё и всем определил – одни землю пашут, другие на ипподроме скачут, есть которые на трибунах и сценах кривляются, а эта вот лошадь к нам пришла, она то и не знала, зачем создана такой малосильной скотиной и потом имя получила отдельное от всех – лошадь Пржевальского. Все лошади название имеют: мустанги, рысаки, тяжеловозы, а эта одна под собственной фамилией живёт. Ну, короче, за неё Пржевальский отвечает, он её нашёл, имя передал, а, значит, и гены. Конь не конь – коняшка для лилипутов. Как потом оказалось и Пржевальский с ней пришёл, хотя с начала мы его не заметили, только потом опознали, сам признался и нам понравился – мужик видный, грамотный, в Крыму бывал и трубы знает медные и как они горя с бодуна. Но начнём всё с начала.

Сидим, пьём. Это уже было, но без этого нет начала потому, что с этого всё и началось. Пьём – это значит, нас много и пьём тоже немерено.  Не все, правда, пьют, остались самые выносливые, остальные на лежбище по лавкам, кроватям, дивану. Тут в окно стук звонкий, будто кувалдой колотят, даже те, кто к смертному образу близко-близко подскочили и ждут, какая весть общество настигнет, может бежать придётся. Иван занавесочку подвинул, а за окном лошадь, копытцем тук-тук, а на нём подковка сияет серебряная. Смекнули, что не голая лошадь, а животина, в драгметаллы обутая, к нам явилась. Крючок с двери скинули, она и вошла, приличная такая лошадка, причёска современная, будто с телевизора, и зубы все, когда улыбнулась, узнали. Присела, молчит, а нам то чего, пусть сидит – лошадь друг человека и все вокруг тоже друзья. Лишний рот, конечно, хуже татарина, но мы-то про подкову серебряную помним, на чёрный момент нищеты нашей будущей сгодится вместе с ногой. Из ноги можно холодца наварить. Это на потом мысли, а пока у нас полон стол водка, вино и огурцы в банках Нинка притащила от собственного засола. Налили, лошадь водку проглотила, огурцом хрустнула и опять молчит. У нас так не положено. Угостили тебя, говори, зачем и с чем пожаловал? Но лошадь, она лошадь и есть, хотя доподлинно неизвестно, кто она – самка или конь с… Помог Пржевальский, высунулся откуда-то из передней комнаты и говорит: «Ах, ты, шалава непарнокопытная! Я уже думал - потерялась и Бога молю, чтобы не нашлась, а она туточки восседает». И рассказал, как он её нашёл, удочерил и фамилию свою ей назначил. А то бы так и бегала по степи – конь не конь и заяц не заяц и на осла тоже непохожа. До осла, вообще, дослужиться надобно, не всякому животному ослиное звание назначают. Так просто живут, без признаков отечества. В степи какое отечество – туда рванул, оттуда и всё пустое место. Про свою жизнь бродячую долго рассказывал учёный-путешественник, про лошадей тоже, сожалел, конечно, что не нашлась лошадка приличного сложения, а эта вот недоразвитая. Она слушает, головой согласно трясёт, водку пьёт. Скоро добрался Пржевальский в своём рассказе до края света, вдохновение кончилось, просьба появилась, но не выпить попросил, а за лошадью присмотреть, покуда он в Индию сбегает, в Катманду, недалеко то есть, через Гималаи, там к Рериху зайдёт и тот точный маршрут укажет. С лошадью через горы высокие не очень удобно ходить, она не архар, чтобы по скалам скакать. Как только обернется, заберёт её и про подарки заморские нам не забудет. Говорит, мол, вы её голубушку, используйте здесь по полной, она и землю вспашет и дрова привезёт, а кому и вместо жены сгодится, когда не пьёт, если не подносить, тогда не пьёт. Задумались мы тут крепко над его предложением. Уже думали согласиться, но водка кончилась, а на трезвую голову лошадь в дом принимать, хоть она и известной фамилии, не всякий доброе намерение выскажет. Иван тем более, он у нас, как Пётр-апостол двери нам открывает, ну не рай конечно, но в жилище, где не смотрят на тебя с укорами, а лошадь будет здесь жить, кем она Ивану станет и как она на всех смотреть будет, голова у неё большая, но лошадиная, кто узнает, что там в ней. Вопросов много созрело, всухую не потянуть такую загадку. Пошарили в карманах, не нашли ничего и у лежащих ниц тоже, про копыто вспомнили серебряное и к Пржевальскому, мол, как насчёт опохмелки за счёт обуви лошадиной. Тот ничего не ответил на эти притязания, встал и вышел из дома, по дорожке за ворота, там и скрылся, в неизвестности общество оставив. Оставшиеся задумались: про лошадь бездомную и пьяную к тому же, о водке, которой всегда не хватает, как снять и куда сбыть серебряное изделие, не обвинят ли в краже и валютных махинациях. Разговору много – на целый ящик водки, которую неизвестно где взять. Самая трудная задача из всех житейских проблем потому, что денег нет, день только начался, а с утра выпить хочется, как никогда и это никогда кажется вопросом неразрешимым до возможного действия, которое должно свершиться, во что бы то ни стало, но нужно ждать, поглядывая, однако, на серебряное копытце новоприобретённой подруги с лошадиной улыбкой. Тут автомобиль застрекотал за окном, кто живой приникли к стеклу носами, раздавленными от любопытства. И, о чудо, ворота растворились, Пржевальский с каким-то мужиком вносят какие-то свёртки, а следом тот самый ящик с алкоголем, о котором мечталось в отсутствие водки. Выбежали на двор, кто в чём был, давай помогать, но больше вкруг суетиться, участие своё в деле запечатлеть, а дело нешуточное – ящик водки с закуской и сразу весь, не поштучно. Втащили богатство в дом, радостные, будто свадьбу собрались играть, а почему нет и невеста есть, а что на лошадь похожа, так после яшика выпитой все красавицы и кобылы невесты, а что бы, как частокол, зато животное травоядное, не сожрёт жениха, когда случай представится. Молчит – это благодать, но всё понимает и к хозяину привязана. Налили по первой из новой партии товара, закусили и возрадовались дивной династийной паре Пржевальских, где смешались кони и люди в одну фамилию, то есть семью, если с аглицкого это словосочетание перевести. Тут и спросили Пржевальского, когда он в Катманду отбывает, а он нас так обрадовал, говорит, ещё на ящик есть, а потом пора в Гималаи. Надо только решить, что с лошадью делать, но это в рабочем порядке должно решиться, за столом и разговором. На этом переговоры закончились, приют для лошадки почти найден, много ли места ей надо и это решение полностью зависит от Ивана, он мужик серьёзный и человека в беде не оставит, то есть коня тоже, но время на обдумывание дано и водку употребить надо в это же время, а на двух стульях не сидят, двум хозяевам не служат, два дела враз делать не получится. Выбрали так: сначала водку пить, а потом остальные проблемы. Про лошадку не то, чтобы забыли, а так – вопрос об её устройстве на потом оставили, да и печалиться незачем, всё пока устроено – пить есть, спать тоже – будет день, будет пища.

Но не тут-то было. Нет, вначале всё, как по маслу пошло, но к зениту попойки лошадь как давай ржать – со стен штукатурка посыпалась. Выпьет и ржёт, ржёт и пьёт. Давай её уговаривать, мол, веди себя скромнее, жить будешь красивее, а она каблучком по столу постукивает, то есть копытцем указыает, что и по темечку может врезать. Ошалела  короче, то ли водки перебрала, а может от неустроенности. Весь кайф сломала, водки валом – гуляй, веселись, а она ржёт дико. Лошадь она дикая, хоть и с фамилией, а всё равно подкидыш. Чего с неё взять. Водку ещё не допили, а уже невмоготу стало с ней за одним столом находиться и в комнате и в доме, где такое ржание стоит, будто табун лошадей гуляет. И к Пржевальскому обращались, мол, угомони ты свою дочь названную, а он, говорит, нет таких средств и даже овёс не поможет нажрётся и ржёт ещё громче. Измучились мы с ней, извелись и водка не в радость. Пржевальский в Индию отвалил, а мы по домам разбрелись, подальше от её ржания, проклятого. Так она нам и запомнилась эта пржевальская лошадь – пьющей и ржущей. А затем, что после. Зачем помнить её, спросите? А затем, что потом её видели только издалека. Она у Ивана живёт, а мы туда ни ногой, кого увидит, ржать начинает и бежишь сразу, сломя голову, от этих звуков тоскливых.

А Иван ничего – обжился и огород у него вспахан и засеян, а по выходным он на своей квартирантке детишек катает на площади, народ веселит и деньги зарабатывает. Совсем не пьёт, говорят, рюмку выпьет, лошадь ржать начинает и три дня ржёт без передыху, будто жеребец во время гона. А ещё поговаривают, что Пржевальский и не Пржевальский вовсе, а нарколог из области и дескать, бабы наши его подкупили и устроил он нам лошадиную или конно-терапию, так его метод называется и поил он нас за наши кровные бабки и отбыл не в Индию, а в столицу края. Лошадь оставил на случай, если с кем из нас запой случится, туда сразу её, голубушку, зубастую ведут и три дня ты эту музыку слушаешь и спасу от её ржания нет, хоть беги, а куда бежать?  К Ивану, но она как раз там и живёт – Пржевальская лошадь.

Талгар, 2020 год

 

                                                           

 

Категория: МАЛАЯ ПРОЗА | Добавил: sprkrim (07.02.2022)
Просмотров: 146
Всего комментариев: 0
avatar