ЗВЕКОВА Елена Анатольевна (г. Симферополь, Республика Крым, Россия)

Елена ЗВЕКОВА /Ольга ВОЛОГОДСКАЯ/ (г. Симферополь, Республика Крым, Россия)

 

Номинация «Малая проза»

Подноминация «Для детей и юношества»

 

Всамделишние РосСказки

 

1. Заячий Джаз

Зайцу Василию повезло – он «зайцем» пробрался на бело-голубой «Боинг», что следовал из Австралии в Россию. В Австралии год назад вместо обещанного домика с деревянной террасой, пушистой крольчихой-служанкой и розовым кадиллаком Василий получил кочан капусты с парой морковок в неделю. Местные кролы царили на зелёном материке, позабыв, что когда-то их предки эмигрировали сюда из далёкой Англии.

Из аэропорта Василий направился к жёлтым огням родного города. По дороге перекусил на обочине листьями одуванчиков и побрёл дальше, размышляя, что делать? Домой возвращаться стыдно – мама отдала старшенькому Василию все сбережения из дубовой кадушки перед отъездом того в Австралию. Поверила рассказам сына о прекрасной стране, где местные доллары плодятся прямо на пальмах.

Спустя три часа Василий шёл по знакомым улицам. Царила полночь, но город не спал. В субботний летний вечер народ развлекался.

Бум-бум-бум, трам-рам-рам, ду-ду-ду, – зазывали посетителей яркие кафешки.

На открытых террасах лисицы, волки, кабаны, зайцы, косули кружились в вальсе, отплясывали гопака, исполняли ча-ча-ча. А в перерывах между танцами пили сладкий лимонад и закусывали хрустящими круассанами и блинчиками.
Василий остановился у кафе с пустой террасой. За круглым столиком спал толстый кабан. Огромные клыки подрагивали в тарелке с желудями. Маленький оркестр выводил тоскливые мелодии. За роялем сидел Северный Олень, в блестящий саксофон время от времени выдувал лёгкие Медведь, Россомаха дремала в обнимку с контрабасом возле барабанов, а за барабанами – вращался пустой стул.

Через час пустая терраса напоминала бурлящую кипятком кастрюльку с прыгающей крышкой. Барабанные палочки летали в воздухе, клавиши рояля проваливались в темную пучину, саксофон ревел, контрабас визжал, а джаз плыл, плыл и плыл по улицам. Лишь под утро разошлись посетители. А толстый кабан протянул барабанщику договор с печатью в виде жёлудя, выше которого жирными буквами значилось: « Заяц Василий принят на работу в джазовый оркестр на должность барабанщика ».

 

2. Новая жизнь Глафиры

Десятилетний сон Глафиры прервал стук топора и басистый мужской смех. Глафира давно вросла в землю, бока её потемнели, а единственный глаз из треснувшего стекла покрылся мрачной пылью. Глафира прислушалась. Такой же стук и смех она слышала, когда была молодой берёзовой рощей. Весной к ней прибегали мальчишки – они делали надрез в коре, вставляли трубочки и подставляли глиняные горшочки, в которые размеренно падали капли берёзового сока. Затем рощу срубили и появился дом Пантелеймон и банька Глафира. Дряхлого Пантелеймона десять лет назад разобрали на дрова, а Глафиру оставили.

Глафира потянулась, бока её хрустнули, а дверь, болтавшаяся на ржавых петлях, распахнулась. Приторный запах цветущей черёмухи, что по-соседски опёрлась на Глафиру, смешался с весельем опилок, надёжностью досок и задорным дымком табака. Весь этот клубок влетел в полуоткрытую дверь, и банька громко чихнула.

В конце июля, когда соседка черёмуха кормила птиц липкими чёрными ягодами, в баньку с ведром в руках вошла молодая женщина, следом за ней проскользнул аромат луговых трав и парного молока, а из ведра потянуло утренним туманом.  Женщина вылила студёную воду на ссохшиеся доски и принялась тереть, чистить, скрести, отчего Глафире было щекотно и в то же время приятно. Спустя час появился улыбчивый мужчина – ему пришлось сильно нагнуться, чтобы пройти в двери. Мужчина заменил треснувшее стекло на новое и Глафира разглядела женщину – русые косы, мягкие руки, пахнущие мылом и усталостью, а ещё улыбку, от которой шёл аромат счастья. Мужчина тем временем приладил на место старых ржавых петель пару блестящих. Глафира поморщилась: «Странный букет у этих железяк». Но тут в дверь ворвались мальчик и девочка, размахивая берёзовыми вениками, которые мужчина повесил на торчавшие из стены крепкие гвозди. Через час Глафира пыхтела от удовольствия. В печи потрескивал огонь, из трубы шёл серый дым, от которого даже старушка черёмуха слегка выпрямилась. А поздно вечером внутри баньки в одном танце закружились детство, тягучий настой берёзовых листьев, возмущённый пар и новая жизнь Глафиры.

3. Улыбка хмурочёсов

Моей маме Алисе предложили постоянную работу и мы переехали жить в огромный дом, который все называют странным словом замок. Замок встретил нас хмурым взглядом из множества узких окон под покосившейся коричневой крышей. Над входом висела табличка с золотыми буквами. Я спросил у мамы, что там написано. Оказалось, это древний родовой девиз жильцов замка. Звучал он так: «Чистые лестницы прежде всего». Я сделал вид, что всё понял, иначе бы мои сёстры дразнились целую неделю.

Кстати, самое время познакомиться – меня зовут Томас, моих двух болтливых сестёр Луиза и Шарлотта.

Нас поселили в маленькой каморке, но кормили весьма сытно и вкусно, и я скоро привык к новой жизни. А вот к хмурочёсам я привыкал долго. Я не из робких, но при виде белых безголовых туловищ душа моя юркнула в тёмный чуланчик и долго там тряслась, стуча коготками по мраморному полу.

Хмурочёсы оказались безобидными, и я всё же привык к тому, что они с утра до утра важно шагают вверх-вниз по бесконечным лестницам. Считать я умел до тринадцати и постоянно сбивался, пытаясь выяснить количество хмурочёсов и ступенек. А мои пометки на красном мраморе, когда он покрывался пылью, хмурочёсы моментально стирали. Оказалось, эти безголовые привидения питаются пылью.

Через несколько дней после прибытия в замок я познакомился с её хозяевами – слепым графом, которому в конце лета должно исполниться девяносто девять лет и его глухой женой, очень милой седой старушкой-графиней. Свой возраст она прятала в маленьком потайном ящичке стола из орехового дерева. Когда старушке-графине нужно было что-то достать из ящичков, те сопротивлялись и пели скрипучие песни.
До обеда старушка-графиня отдавала приказы слугам-хмурочёсам, но мне кажется они и сами знали, что нужно делать, а после обеда отправлялась в свой кабинет и занималась скучными подсчётами. Граф жил намного веселее. Он сидел в удобном кресле-качалке и курил трубку, которую толстый хмурочёс набивал виргинским табаком. Если светило солнце — граф нежился в парке под раскидистым платаном, когда  шел дождь — старичок слушал странные истории из красного ящика в библиотеке. Я пристраивался рядышком на маленьком табурете и засыпал.

В конце лета хмурочёсы приладили к своим туловищам скоростные невидимые моторчики. Голова у меня едва не отвалилась, пока я наблюдал за их работой, сидя в главной зале на красных плитах, отполированных так, что в них отражались кисточки на кончиках моих ушей. Через час начали прибывать гости. Никогда ещё не видел столько людей в одном месте.  Ну и пускай. Главное, что еды много. Вечером заиграл оркестр, вызванный по случаю дня рождения графа из столицы. Пары закружились по зеркальному полу, но я открыл рот и смотрел лишь на хмурочёсов. Они выстроились вдоль стены, на которой висели старинные портреты, идеально приставив безголовые туловища к нарисованным головам в париках, и  улыбались. Я довольно мурлыкнул – улыбчивые хмурочёсы мне нравились намного больше –  и отправился помогать маме  ловить в подвале мышей.

4. Полцарства за велик

Без велика нет жизни. Это Зоя поняла, когда на уборку картофеля из всего пятого класса одна она заявилась пешком. Олька Смирнова небрежно кинула «Орлёнка» в общую кучу и уставилась на новенькую:

– Ты чего не на колёсах?

– Я, я, – Зоя зачарованно смотрела на великолепную свалку и наконец выдавила:

–  Не умею я.

От этих слов шея Ольки вытянулась куда-то в сторону гудевших тракторов:

– Исправим, не волнуйся.

Исправлять взялись всем классом и через неделю Зоя восторженно влетела в старенький деревянный дом, который колхоз щедро выделил новым жильцам.

– Мама, мама, я на велике научилась, правда здорово!? Купишь, а?

 Мать Зои вздохнула и продолжила чистить картофель.

Восторг внутри Зои съёжился и тихо поплёлся с хозяйкой в комнату, где оба уткнулись в подушку. Следом вошла мама, села на край кровати и подёргала Зою за светлые косички.

– Дочь, а дочь, ты же знаешь, велик стоит больше, чем моя зарплата.

Зоя шмыгнула носом и отправилась в детский сад за Димкой. По вечерам она читала пятилетнему братишке сказки про царей-царевичей, королей-королевичей и мечтала: «Будь у меня полцарства, отдала бы его за один велосипед».

На помощь пришла сообразительная Олька: «Ты отцу письмо напиши, попроси на велик.»  Письмо на следующий день полетело на БАМ, куда отец четыре года назад уехал зашибать большую деньгу для семьи, но вместо большой деньги через год прислал письмо, прочитав которое, мама долго плакала, а этим летом они и вовсе переехали жить из города в это захолустье. Всю осень Зоя с нетерпением открывала проржавевший местами почтовый ящик, но кроме газеты «Правда» ничего не находила. Вскоре и вовсе перестала подходить к ящику:  «Напрасно она письмо отправила, видно не так уж много денег зашибают на том БАМе» .

Зимой велики сменили санки, отчего бледные Зоины щёки порозовели, а двухколёсная мечта завалилась в тёмное промёрзшее подполье. Даже с приходом весны Зоя не вспоминала о том, что велик стоит пол-царства –  в марте таявший снег так и норовил утянуть резиновые сапоги школьников в грязь и глину бездорожья. Но в мае пол-царства опять напомнили знать о себе. Все, даже симпатичный Мишка, у которого ни мамы, ни папы, а одна лишь бабушка, и тот гонял на велике, старом, проржавевшем, но все-таки велике. Иногда Олька давала подруге чуть-чуть порулить, как она выражалась, но от этого чуть-чуть ветер сдувал с щёк слёзы, пока Зоя мчалась по ухабистой дороге.

В конце лета Зоя получила от мамы бумажку салатового цвета с надписью: «Три рубля» и список с перечнем необходимых предметов для школы. Из широченных дверей магазина навстречу выходил бородатый мужчина с велосипедом. Широко улыбнулся Зое: «Дочка просила». Велосипед он приладил на металлический багажник новенького автомобиля, после чего сел за руль и автомобиль медленно поехал, клубя пылью. Зоя долго смотрела вслед, сунула список и три рубля в карман и побрела к реке. Долго вглядывалась в побуревшую воду, пожухшие листья кувшинок, чьи жёлтые цветы давно унесло течение.

Через час Зоя вернулась домой и тут сердце её ухнуло в глубокую трясину. На обочине напротив их калитки стоял знакомый автомобиль с пустым багажником. На высоком крыльце, куда Зоя влетела, прыгая через две ступеньки, аккуратно примостился велосипед. Через минуту Зоя рыдала, уткнувшись в колючую бороду:

– Папка, папка, миленький. Всё царство за тебя одного, всё царство!

Категория: МАЛАЯ ПРОЗА | Добавил: sprkrim (22.04.2022)
Просмотров: 92
Всего комментариев: 0
avatar